Сказки!

[Маритана]

ЛЕГЕНДА О БОРЗОЙ  ТАЗЫ.

На юге нашей страны обитает своеобразная птица, называемая красной уткой (точнее - краснозобая казарка). "Ит-ала-каз" называют её казахи, что в буквальном переводе на русский язык означает "собака-пёстрый гусь". У казахского народа издавна существовала  легенда об этой птице и местной собаке - борзой тазы, которую на родине называют «священный подарок аллаха».

Это произошло так давно, что никто точно не знает, когда именно. Каждый местный житель слышал этот рассказ от отца в детстве, а отцу рассказал его дед. В то далекое время так же широко простирались необъятные казахстанские степи, рос саксаул, ранней весной зеленели травы да по степям бродили стада баранов, табуны лошадей. Порой с монотонным звоном колокольцев пустыню пересекали караваны верблюдов. На высоких горбах они несли товары в Бухару и Хиву.

Тогда по степным просторам кочевали казахи, их юрты, то просторные и нарядные, то прикрытые потемневшей от дыма кошмой, стояли у степных колодцев.

Уже в то время среди скотоводов-кочевников существовало поверье, что редко-редко, быть может, один раз за несколько сотен лет, в одном из яиц красной утки зарождается не утенок, как в прочих яйцах, а казахская борзая собака — тазы. Найти такое гнездо считалось большим счастьем, а это счастье, по мнению кочевников, давалось далеко не каждому человеку.

И вот жил тогда со своей семьей один бедный казах. Зимой и летом с раннего утра до поздней ночи он пас в степи баранов, то изнемогая под горячими лучами солнца, то ежась от холодного осеннего ветра. Однообразно протекала его жизнь. Но однажды летом волк ворвался в его стадо и утащил одного из лучших баранов. Оставив сына сторожить отару, пастух оседлал лошадь и поехал выследить волчье логово.

  Его поиски продолжались весь день до вечера. Зашло солнце, и он, стреножив лошадь и пустив ее пастись, лег у подножья песчаного бугра, укрылся халатом и крепко уснул.

Ранним утром, когда еще степь была окутана предрассветными сумерками и по песку бесшумно скакали земляные зайцы, его разбудил голос какой-то птицы. Открыв глаза, он увидел двух красных уток. Они низко летели над ним и громкими криками выражали беспокойство. Рядом с местом, где он провел ночь, помещалась разрушенная нора лисицы, а в норе было гнездо утки. Близкое присутствие человека и беспокоило красных утек.

Пастух заглянул в темное отверстие норы, да так  и отшатнулся назад. Там, в гнезде, среди только что вылупившихся из яиц утят, покрытых пухом, лежал совсем маленький светло-желтый щенок. Осторожно он вынул из гнезда утки собаку, завернул ее в платок и, наскоро оседлав лошадь, поскакал со своей чудесной находкой к родному аулу.

Семья пастуха окружила щенка заботой и любовью, делилась с ним последним куском мяса, поила теплым молоком, согревала теплом очага. В неге и холе быстро росла собака и вскоре из неуклюжего, толстого щенка превратилась в прекрасную быстроногую тазы.

С этого времени в юрту пастуха рекой потекло счастье. Что бы он ни делал, за что бы ни брался, всюду его ждала удача. В свободное время пастух все чаще выезжал на охоту в степь с собакой и наслаждался неутомимостью своей помощницы. Быстрее ветра носилась она по степным просторам, и от нее не могли уйти ни быстроногая антилопа-джейран, ни песчаный заяц, ни хитрая лисица. Даже дрофа-красотка, обладающая быстрым бегом и крыльями, не успевала подняться в воздух. Из лисьих шкур жена пастуха шила шапки, обменивая их на баранов и красивую одежду, а за мясо пойманных антилоп и, зайцев получала у соседей молоко, сыр и масло. И стало им жить сытно и весело, с каждым днем все лучше и лучше, а с благополучием появилось много друзей.

В праздник к пастуху нередко съезжались гости, чтобы потешить себя веселой охотой, показать другим свою удаль и умение справляться с полудикой лошадью. Одни из них приводили лучших борзых собак — тазы, другие привозили на кожаной перчатке крупных орлов-беркутов, ястребов. Ловчих птиц они натравливали на степную дичь. И тогда над степью разносилось гиканье лихих наездников, столбом поднималась пыль из-под копыт скакунов, порой слышался предсмертный крик затравленного зверя.

Но пастух не участвовал в этих веселых забавах. Он лишь выполнял роль гостеприимного хозяина-хлебосола и веселого собеседника. Ни разу не похвастался своей собакой, ее быстрым бегом и ловкостью на охоте. Он был глубоко уверен, что бах­вальство и излишняя гордость не приносят счастья.

Так шли годы. Пастух продолжал жить в довольстве и благополучии. Но не выдержал он и однажды в охотничий праздник вывел свою красавицу-собаку и принял участие в веселой забаве. Быстрее ветра носилась его тазы по степным просторам за зверем, далеко позади оставляя лучших собак знаменитых охотников. Все восхищались ею, предлагали за нее небывалые цены, завидовали ее обладателю. Гордостью наполнилось сердце пастуха, а голова его кружилась от счастья. Однако это продолжалось недолго.




Кончился день, прошла ночь, а новый день принес семье  пастуха несчастье: заболела собака. Она отказывалась от пищи и неподвижно лежала на кошме в юрте хозяина. Прошло еще несколько дней, а быстроногая тазы лежала на том же месте, не пила и не ела. Однажды в темную осеннюю ночь, когда над степью свистел и завывал ветер, она с трудом поднялась с кошмы, лизнула языком лицо хозяина и вышла наружу. С того момента собака исчезла из жизни пастуха-охотника. Он горевал, но ничем не смог помочь своему горю.

Пришла суровая, снежная зима и принесла   новые   беды. Много домашних животных погибло от зимней бескормицы. Разорился и наш пастух, вновь став таким же бедным, как в далекие прежние годы.

С тех пор не трогают здесь  красную утку, и, пользуясь этим, она благополучно жи­вет близ аулов и мало боится человека. Потому, что по поверью этой легенды,  собака тазы приносит в дом охотника  счастье и благополучие.

[Анна З]

Маритана, спасибо! Мне тоже очень нравятся!
Сейчас продолжу!


Сказка №13 Чихуахуа или собаки лилипуты

Среди индейцев Южной Америки бытует легенда о таинственной стране Эльдорадо, которая располагается в непроходимых чащах сельвы (тропических джунглей), на острове посреди большого солёного озера. По легенде все строения и предметы в этом государстве были сделаны из чистого золота, серебра или меди. В погоне за призрачным богатством Эльдорадо европейские завоеватели исходили вдоль и поперек многие гиблые места Американского континента, но до сих пор тайна золотой страны погребена в джунглях и надежно защищена от незваных пришельцев. Только древние индейцы майя знали местоположение загадочного озера, но унесли эту тайну с собой, когда неожиданно в один момент исчезли с поверхности земли. Осталась лишь порода небольших трогательных собачек, название которой дал правитель золотой страны. Об этом и пойдет речь в нашей истории, однако события, описанные в ней так необычны, что вряд ли кто поверит в них по настоящему.

Страна была маленькой-маленькой, такой крошечной, что всё там было, словно игрушечное. Приземистые домики, махонькие лужайки, леса с невысокими деревьями, где обитали малюсенькие звери. Населяли государство люди-лилипуты, они жили очень дружно с животными страны и хорошо понимали друг друга, так как говорили на одном языке. У правителя этого государства всего было в достатке: и золота, и серебра, и драгоценных каменьев. И был у страны только один недостаток, не было в его королевстве ни одной собаки.

Подданные очень любили своего короля. Он заботился о них, в свободное от государственных дел время его часто можно было увидеть вне стен дворца. То он с детишками в футбол гонял, то со старичками на лавочке беседовал, то забавные игрища устраивал.
Но вот люди стали замечать, что их государь не на шутку загрустил и совсем перестал из замка выходить. Отправились они к первому министру с просьбой разузнать причину глубокой тоски короля. Когда министр прибыл в замок, то застал правителя в тронном зале, тот сидел в кресле с потухшими, какими-то неживыми глазами.
- Что случилось, мой государь? Чем ты опечален? Уж не грозит ли нам войной неприятель?
- Нет,- тихо ответил король,- на границах всё спокойно, а гложет меня мысль о том, что у всех есть домашние любимцы. Я тоже хочу завести четвероного друга, но мой замок такой маленький, потолки невысокие, что ни один знакомый пёс из большого мира наших соседей не может в него протиснуться.
- Разве это беда? – Удивился министр, - прикажите, и мы построим Вам новый дворец, огромный, просторный, любая собака сможет там поместиться.
- Что ты! – Вскричал король,- как можно! У меня уже есть дом, что подумают мои подданные, если я буду так неразумно тратить деньги из государственной казны (да, это был очень справедливый правитель, который интересы жителей ставил выше своих собственных, а это ой, какая редкость).

Советник задумался, почесывая бороду, но он недаром был первым министром государства, и как никто другой всегда находил выход из самого трудного положения. Вот и сейчас, помолчав немного, советник произнес: «Ваше Величество, а не провести ли нам выставку мини собак? Мы разошлем гонцов по всей земле, и тогда Вы сможете узнать, существуют ли на нашей планете собаки лилипуты и выбрать себе достойного друга».

Государю эта идея очень понравилась, и он издал Указ о проведении конкурса на самую маленькую собачку. «А вдруг да повезет, – подумал он,- и найдется крошка, способная уместиться в замке лилипута?»

Глашатаи разнесли эту весть по всему свету. И заспешили на зов собачки разных пород.

Первым приехал бесстрашный, энергичный, гладкошёрстый карликовый цвергпинчер Цверг - гроза всех мелких грызунов, известный охотник на мышей и крыс. Он продемонстрировал свое умение стремительно и умело хватать вредителей зубами, быстро очистив от этой нечисти кладовые. Король подумал и назначил его хранителем королевских подваловСледом прибыл померанский Шпиц в модном оранжевом наряде, он с интересом вертел своей заострённой мордочкой, навострив стоячие уши. Весело помахивая свёрнутым в кольцо и закинутым на спину хвостом, пёсик покорил сердце королевы, а, как известно, любой уважающий себя мужчина не откажет в просьбе любимой женщине. Так Шпиц был определен в пажи королевы.

Маленький, любопытный с озорными глазками йоркширский терьер Йорк с забавным бантиком на макушке сразу приковал к себе взгляды детей. Он так задорно гонялся вместе с ними по двору за разной живностью, с таким усердием возился с ними в траве, что правителю ничего не оставалось делать, как назначить Йорка главным воспитателем.

Нежная, интеллигентная, ослепительно белоснежная, с тонкой шелковистой шерстью Мальтийская болонка Мальтезе своим внешним видом и жизнерадостным характером покорила множество сердец. Король даже стал к ней внимательно приглядываться, но малышка сама решила свою судьбу, прыгнув на колени к королеве-матери, так она стала её незаменимым компаньоном.

Были здесь и наши старые знакомые: малыш Тойтерьер, и аристократический Пекинес, и утонченный японский Хин, но они не искали ни службы ни дружбы, а приехали просто так, из любопытства.

Все, все получили по собачке, и только наш правитель остался ни с чем. Опечалился он, забросил государственные дела. Сидит в опочивальне ни ест, ни пьет – тоскует, чахнет.

А тем временем в королевском лесу начали происходить странные вещи. То бельчонка потерявшегося кто-то в дупло вернет, то птенчика, упавшего из гнезда, назад подсадит. Люди стали поговаривать, что завёлся в чащобе леший - лесной дух, который упал к ним прямо с неба, а зверушки лесникам рассказали, что помогает им существо невиданное: глазищи большие, а коготки на лапках, как пальчики, и он ими умело пользуется, по деревьям карабкается. А надо вам сказать, что жители королевства по деревьям не лазили, у них голова кружилась. И если вдруг птенчик из гнезда вывалится, помочь ему было некому. Хорошо, если лесник подберет, да дома выходит, а так не было спасения малышу.

Доложили про диво лесное первому министру, собрал он егерей, лесников, и отправились они искать таинственного зверька. «Вот поймаем, доставим королю, вдруг он развеселиться», - подумал советник. Долго лучшие охотники следы лесные читали, по тропам звериным ходили, приманки да обманки раскладывали, наконец, отыскали чудо лесное. Присмотрелся к нему министр и обмер. «Да ведь это собачка крохотная. Вот так удача!»
- Как же ты друг четверолапый в лесу оказался? – Обратился он к пёсику.
- О! Это длинная и необычная история. Я родился далеко-далеко отсюда на небольшой планете в созвездии Гончих псов.- Отвечала собачка. – Жители нашей планеты владеют перелетами через пространство и часто бороздят просторы вселенной. Я служил на одном из космических кораблей, в собачьем патруле, но однажды наш звездолет сбился с курса, и его выбросило недалеко от вашей планеты. В борт корабля угодил астероид, огромный летающий обломок, я в это время находился в спасательной шлюпке…, мне одному удалось спастись, - повесив нос, уныло рассказывал «пришелец». - Спасательный бот приземлился в воды озера, я покинул его незадолго до того, как он затонул в солёных глубинах. Так я познакомился с местными зверушками, потом то тут, то там потребовалась моя помощь, а мы собаки космического патруля привыкли приходить на выручку всем, кто в этом нуждается, вот я и остался здесь.
- Поедем со мной во дворец, – взмолился министр,- у нас правитель погибает, только ты сможешь помочь ему.
И отправились они ко двору. Надо сказать вам, что близился королевский день рождения, и министр решил устроить государю сюрприз.

Наступил праздник, еле-еле королева уговорила короля покинуть покои и выйти в тронный зал, где его ждали подданные, которые хотели развеселить, своего правителя и приготовили для него подарки. Они и пели, и танцевали, и декламировали стихи, и испекли для него многоярусный торт, но ничто не радовало короля. Тогда вперед выступил первый министр и торжественно вручил королю... небольшую корзиночку с цветами. Все зашушукались, стали удивленно переглядываться. Государь равнодушно принял подарок, учтиво поблагодарил и хотел отставить в сторону, как вдруг из букета послышалось: «Чихуа-хуа! Чихуа-хуа!!!». Царь замер, раздвинул цветы и увидел, как оттуда на него выглядывает крошка пёсик. Его блестящий носик трепетал и подрагивал, аромат цветов раздразнил его обоняние, и вскоре снова раздалось «Чихуа-хуа!». Король выхватил его из корзинки, прижал к груди, заулыбался и затараторил: «Пёсик, Чихуахуа, как же я долго ждал тебя!» Всё теперь нравилось Его Величеству и песни, и танцы, и стихи. Он даже собственноручно разрезал огромный торт и угостил каждого вкусным кусочком (жалко нас с тобой там не было).
Так маленькая собачка подарила всем лилипутам большой праздник.
С тех пор дела в королевстве пошли на лад. Чихуахуа везде и всегда был рядом с правителем. Вот только по деревьям он больше не лазил, потому что обещал своему царственному другу, который не хотел с ним разлучаться ни на минуту.. А для лесных жителей создали специальный зелёный патруль – скорую помощь для птичек и зверушек. А руководить отрядом пригласили специального тренера, маленького пучеглазого лемура Галаго, он как никто другой знал, как научить лилипутов освоить лазание по деревьям и победить страх высоты.

А ты умеешь держать свое слово? Не даешь пустых обещаний? Тогда и я обещаю тебе, что это не последняя собачья история.

[Анна З]

Сказка №14 Комондор, пули или сказка про лень

Да, где мы только не бывали, странствуя по свету за собаками. Вот и сегодня предлагаю отправиться в Венгрию, страну, которая подарила миру задорный искрометный танец Чардаш, ароматный мясной гуляш, известную по всему миру паприку и множество разнообразных собачьих пород. Это и великолепный пастух Кувас, и венгерская легавая Выжла, но наш рассказ пойдет о двух самых необычных собаках - отважном Комондоре и компактном Пули. Комондор - могучий пёс, похожий на «белого медведя», способный работать самостоятельно без хозяина, недаром его зовут «королем среди собак». Пули -азартный, веселый черный как уголёк, похожий на мохнатую пастушью шапку. Неукротимая энергия позволяет ему быть добросовестным пастухом, а врожденная воинственность - бесстрашным и надежным сторожем.

Вот такие собаки жили у хозяйки, которую все звали Работой. Трудолюбивая, работящая, веселая она радовалась каждому дню. Вставала с первыми лучами солнца, умывалась и за дело принималась. Все у нее в руках спорилось, за что не возьмется. Сама без дела не сидела и другим не давала, так до сумерек и трудилась, а вечерами при мерцающем огоньке свечи шерсть пряла и песни душевные пела.

А в соседнем дворе Лень жила. Дом у нее забором высоким огорожен, что там за стеной творится не ведомо. Ворота резьбой искусной украшены, в яркие цвета раскрашены, но никто на них не любовался, долго перед ними не задерживался, потому как слухи по деревне ходили, что иногда Лень на улицу выходит, зазевавшихся и праздношатающихся прохожих в гости к себе приглашает, да только после никто их больше не видит, не встречает.

И вот однажды Комондор и Пули остановились перед резными воротами, носами принюхиваются, на задние лапы встают, подпрыгивают, очень хочется во двор заглянуть, Лень увидеть. Вдруг ворота открылись, и видят собачки, стоит перед ними девушка, красоты не виданной. Подошла она к пёсикам, лакомство протянула, ласково по загривкам потрепала и говорит сладким голосом: «Ой, бедненькие собачки! Долго я за вами наблюдала, как трудитесь от зари до зари, по полям за стадами бегаете, на мокрой росистой траве ночуете. Жалко мне вас стало. Работа вас совсем извела! Всё только трудиться заставляет, да покрикивает. Жили бы вы у меня, лохматики, я бы вас берегла, на мягкие перины бы укладывала, сны про сахарные косточки показывала, одеяльцем пуховым укрывала. Ни забот, ни хлопот - подарила бы вам вечный праздник!»
Услышали собаки сладкоголосые речи, призадумались. А и правду Лень говорит. Они и стада пасут, и дом охраняют, и на охоту ходят, и с детьми играют, а благодарности никакой. Зазеваешься, подвернешься хозяйке под горячую руку, смотришь и палкой по бокам получишь. Чем дольше думали собаки, да обиды старые вспоминали, тем больше хотелось им бросить Работу и к Лени уйти. Так они и порешили. Не прислушались глупые барбосики к народной мудрости, которая гласит, что Лени верить нельзя, страшная и опасная она, песни сладкие поёт, как паук паутину плетёт, заманит, опутает не спастись, не вырваться.

Потекло у них время беззаботные: целыми днями ничего не делают, лежат, с боку на бок переворачиваются, сны цветные смотрят, да только красивыми картинками сыт не будешь. Заурчало у них в животах, при мысли о еде потекли слюнки. Решили собачки попросить у Лени вкусной похлебки или кашки, или на худший случай корочку чёрствого хлеба. Глаза открыли, глядь на девицу-красавицу, а вместо неё страшилка неумытая, нечёсаная рядом сопит. Ногти длинные, зубы нечищеные, космы паклей в разные стороны торчат, веки от беспробудного сна склеились. По углам дома паутина висит, и оттуда пауки злобно ухмыляются. Испугались собаки, хотели вскочить да кинуться наутёк, но не тут то было. Лапки не двигаются, отказываются служить, затекли от долгого бестолкового лежания, даже хвост не шевелится, не подрагивает, лежит как чужой, не слушается. Смотрят пёсики друг на друга и узнать не могут. Чудная шерсть свалялась, в жгуты длинные скрутилась, висит тугими шнурами, на глаза падает. Так бы нашим собачкам и оставаться у Лени в вечном плену, но хозяйка Работа тревогу забила. Пропали её любимцы, она их и искала, и звала – молчат, не откликаются. Тогда решила Работа знаменитый венгерский гуляш приготовить, она знала, что чуткие собачьи носы жирный вкусный аромат издалека почуют и, если заблудились где, по запаху дорогу домой найдут. Заструился из котелка парок, мясным духом и травами разными наполненный, перебрался через забор высокий, во все щели и отверстия просочился, защекотал собачье обоняние. Вспомнили они поля широкие, луга цветистые, костры под высоким небом, на них котлы медные, в которых булькает опьяняющая наваристая густая похлебка. Вспомнили какая вкусная еда после трудового дня, какое счастье сидеть среди друзей и лакомиться заслуженным угощением.

Первыми очнулись собачьи хвосты, сначала тихонько самыми кончиками вильнули, затем забили метелками, похожими на морские швабры для мытья палубы, по пыльным половицам; уши навострились; носы напряглись и потянулись следом за манящим знакомым родным запахом, который звал к свободе, любимому делу, заботливой хозяйке. Напружинились силой лапы, вскочили псы, рычат, на Лень скалятся, зубами щёлкают. Испугалась неряха и выгнала их из дома, то-то они и рады. Припустили домой, что есть духу. С тех пор они от Работы никогда не убегали, да и шерсть, скрученная в тугие шнуры, лодырничать не позволяла, про безделье за резными воротами напоминала.

Вот так собаки с Ленью познакомились. Теперь и ты про неё всё знаешь. Смотри, если вдруг настроение пропало, делать ничего не хочется, в сон потянуло, оглянись по сторонам, вдруг Лень рядом притаилась, плетёт свою паутину, тебя заманивает. Гони её прочь, не верь речам ласковым, у тебя ведь нет чуткого носа, и аромат гуляша тебя не спасёт, не выручит, а оставаться в сыром, промозглом, плесневелом доме в гостях у Лени…, б-ррр! Страшно, неуютно и противно! Лучше беги, помоги маме, а вечером вместе почитаете новую собачью историю.

[asny]

Спасибо!!!

[Анна З]

Маритана, 

[123456789]

какие замечательные сказки

[Анна З]

Сказка №15 Афганские борзые или дороги, которые мы выбираем

В далеком горном Афганистане, во дворце великого эмира у любимых борзых собак правителя родились близнецы. Девочку назвали Афганкой, а мальчика Бакхмулем. Родителям некогда было заниматься малышами, им следовало неотлучно находиться при эмире, поэтому для воспитания щенков пригласили бабушку персидскую борзую Салюки и дедушку арабского Слюге.

Бабушка учила щенков хорошим манерам и знакомила с великой историей их рода, указывая на особое отношение и уважение к ним со стороны людей. «Вы являетесь символом государства и вам дозволено все. Вы можете спать в кровати хозяина, можете брать со стола лучший кусочек мяса. Можете заходить в любой дом и оставаться там столько сколько пожелаете. И помните, что вы - древние борзые, - часто повторяла она, - Вы должны передвигаться с силой и грацией, ибо вы – древние борзые». Афганка разинув пасть могла часами слушать о своем знатном происхождении, об именитых родственниках: русской псовой борзой, грейхаунде, левретке, ирландском волкодаве… «Как раскидало их по свету,- думала чаровница.- Вот бы познакомиться со всеми поближе». Девочка ластилась к Салюки, подробно расспрашивая о великом и славном клане борзых собак. Во сне она часто путешествовала из семейства в семейство, везде встречая радушный прием.

Бакхмуль же постоянно вертелся около деда. Ещё бы старик был страстным охотником и прожужжал внуку все уши о безграничных возможностях афганских борзых собак, способных охотиться практически на любую бегущую дичь от тушканчика до неуловимого снежного барса Ирбиса.
Дед делился с внуком особенностями охоты с борзыми, с гордостью говорил о том, как ценятся их длинные стремительные лапы. «Многих из нас везут на лошади, и только после того как мы заметим добычу, начинается самое захватывающее. Наше дело догнать и удерживать животное до прихода человека». Бакхмуль в своих сновидениях чаще всего видел себя на великолепном скакуне, рядом с эмиром, который посылает своего любимца догнать и взять самую быстроногую добычу.
Дедушка немилосердно гонял своих внучат, не щадя даже очаровательную Афганку. Каждодневные тренировки, длительные кроссы сделали пёсиков выносливыми, проворными, а их ноги быстрыми и неутомимыми. «У вас должны быть крепкие челюсти, стремительные лапы, острые глаза и бесстрашное сердце, - учил их мудрый Селюге, - мы сражаемся мускулами и ногами. Недаром в народе нас называют «тази», что значит быстромчащиеся», - не уставал повторять щенкам дед.

Малыши росли быстро, их кормили нежным мясом молодого барашка и размоченным в молоке хлебом. Скоро щенки превратились в прекрасных собак с мягкой палевой длинной шерстью на ушах и туловище, на спине у них располагалось «седло» - короткая жёсткая шерсть, отличительная черта афганцев. Однако через некоторое время брату и сестре предстояло расстаться. Бакхмуль должен был отправиться в мужскую часть дворца, где он будет жить и выезжать на охоту. А Афганку ждал гарем, где за ней будут ухаживать не какие-нибудь рабыни, а любимые жены эмира. Но наслушавшуюся волшебных историй молодую непокорную собачку не прельщала такая жизнь. Сидеть взаперти, изредка отправляясь на охоту, часами лежать на подушках, вдыхать ароматы восточных цветочных масел, которые постоянно втирают в твою шерсть. Слушать сплетни и следить за тем как плетутся интриги на женской половине… Нет. Это не для неё. Она должна была что-то придумать.
С начала хорошенькая борзая решила обратиться к Большому Псу, она подняла морду и провыла ему о своих неурядицах, но тот, выслушав Афганку, лишь махнул лапой, решив, что она привередничает. К тому же строго указал ей, что по Великой Родословной она должна слушаться хозяев и подчиняться им.
«Подчиняться, ну уж нет! - Подумала гордая собачка, - Она, которая ведет свою родословную от древнеегипетских собак фараонов. Она, которая относится к «чистым» животным, которых Ной спас на великом ковчеге во время всемирного потопа. Она, которая … всегда поступала так как хотела. «Что ж, - решила Афганка,- я найду другой способ, но жить в гареме не буду». Однажды ей удалось подслушать разговор двух наложниц повелителя, из него она узнала, что за стенами города в пещере живет молодая пери – волшебница, которая может сделать всё что угодно, она знала тайны земли, силу луны и устремления сердец, обращавшихся к ней за помощью существ. План созрел в голове собаки в одно мгновение. Она поделилась им с братом, одной отправляться в такое путешествие было не безопасно. Разве мог близнец отказать взбалмошной, упрямой, но такой обольстительной и горячо любимой сестрице. Ночью, дождавшись, когда все уснут молодые собаки тихонько выбрались из дворца и направились за ворота города в горы Гиндукуша ко всемогущей волшебнице.
В глубине огромной пещеры мерцал огонь свечи, отбрасывая на стены причудливые тени. Там же находилась пленительно красивая крылатая женщина, которая что-то сосредоточенно толкла пестиком в каменной ступке. Её крылья покоились за спиной, оперенье переливалось и вспыхивало разноцветными искрами. Справа от неё на деревянном шесте спокойно сидел сокол, его голова была покрыта металлическим колпачком. Слева стоял большой чан с причудливо изогнутыми краями, в нём булькало и клубилось какое-то варево. В углу стоял туго свернутый ковер, а с потолка свешивались пучки сушёной травы: полыни, руты, базилика, мяты - от чего в пещере стоял неуловимый аромат летних лугов и полей.
- Приветствую вас, о быстроногие неутомимые борзые. Что привело такие благородные создания в мою скромную обитель? - Учтиво обратилась к ним Пери.
Афганка, не торопясь, с достоинством (как учила бабушка) рассказала волшебнице о том, что она хочет сбежать из дворца и начать новую самостоятельную жизнь.
- А знаешь ли ты, глупая, что для этого придется изменить твою породу, только так я смогу помочь.
- Изменить породу? Нет, я не согласна. Я мечтаю отправиться на поиски своих родственников, которые живут в заморских странах, но для меня важно сохранить свою благородную родословную. Я - Борзая и хочу навеки остаться борзой.
Ведьма задумалась.
- Что ж, тебе может помочь только переворотное зелье, которое изменит тебя внешне, но не изменит твоего происхождения.
Три компонента составляют его силу. Пыльца из цветка черного мака, золотая ворсинка из хвоста снежного барса и молоко голубой одногорбой верблюдицы. Для того чтобы достать эти составляющие надо иметь неустрашимое сердце, отчаянную голову, неутомимые лапы и преданного спутника. Если ты готова пройти испытания, я помогу тебе.
- Да, да. - Протявкала борзая.
- Тогда слушай. Цветок чёрного мака цветёт один раз в 100 лет, но тебе повезло, через несколько дней он распустится на затерянном в скалах высокогорном лугу. Я выпущу своего сокола, он укажет вам путь, но остерегайтесь злобных шакалов, которые стерегут чудесный цветок. Торопитесь, впереди вас ждёт трудная дорога, ведущая по извилистым неприметным горным тропам. Но помни, через три дня, ровно в полночь, после того как горная сова угукнет три раза, цветок откроет свои лепестки всего на один час. Опоздаешь, не достанешь волшебную пыльцу, и твоя мечта завянет вместе с ним. Иди и принеси мне порошок. - Закончив говорить, пери сняла с шеста сокола, освободила его голову от колпачка и выпустила на волю.
Сокол взвился в окрашенное восходящим солнцем розоватое небо. Афганцы дружно припустились за ним. Сказались долгие тренировки, которыми мучил их дедушка, теперь они резво бежали следом за птицей. И вот, наконец, она закружилась высоко в небе, указывая местонахождение редкостного растения. Собаки притаились за огромным валуном, всматриваясь с высоты на раскинувшийся перед ними луг. Он весь был покрыт цветущими алыми маками, а в центре загадочно чернел бутон волшебного цветка. Вскоре солнце опустилось за кряжистую гряду, и горы окутала тьма, внизу яркими точками светились костры стражей. Шакалы сновали туда сюда, обходя поле дозором. Но вот послышалось «У-гу! У-гу! У-гу!». Троекратно прокричала сова, времени на раздумье больше не оставалось. Бакхмуль уверенно скользнул с кручи вниз, Афганка не отставала. Неожиданно брат замер и приказал сестре идти в обход, в то время как он постарается отвлечь внимание стражей на себя. Появившись среди шакалов, как джин из бутылки, он принялся изворотливо вертеться среди ворчащей своры, ловко уворачиваясь от клацающих совсем рядом острых зубов. Заметив, что Афганка, успела стряхнуть волшебную пыльцу в заранее приготовленный мешочек, Бакхмуль стремглав ринулся следом за ней. Злобно взвыв, стая шакалов устремилась следом. Не в состоянии догнать быстроногих тази, они пытались схватить их за развевающиеся хвосты, и вырывали из них клочки шерсти. Борзые, стараясь уберечь хвосты, заворачивали их в колечко, после той погони у афганцев так и осталась привычка скручивать хвост в тугую петлю, а шакальи зубы оставили его в скромном одеянии из редкой и длинной шерсти.
Когда волшебница увидела вернувшихся с пыльцой собак, она, не долго думая, отправила их на поиски снежного барса. «Вам предстоит самим отыскать старейшего ирбиса, только у него в хвосте находится та единственная, необходимая для снадобья золотая шерстинка, - напутствовала борзых пери, - встретить барсов не просто, они редки и умело прячутся высоко в горах. Идите и принесите мне золотую шерстинку.

Афганка загрустила, ведь в этот раз ведунья не дала им сокола, указывающего путь, где же они отыщут эту противную горную кошку. Бакхмуль приблизился к пригорюнившейся собаке, лапой осторожно смахнул упавшую на её остренькую мордочку слезинку.
- Веселей смотри, сестричка.- Протявкал пёс,- мы найдём для тебя барса, даже, если нам придется облазить для этого все горы Гинудукуша. Дед рассказывал мне, что чаще всего барса можно встретить у водопоя, где он на рассвете подстерегает стада теков, горных коз. Мы отправимся вверх по течению реки, а там будет видно.

Ни пронизывающий ветер, ни серые свинцовые тучи, которые пытались запугать наших путешественников мокрым снегом не могли остановить бегущих собак. Они упорно продвигались вверх по ручью.
По дороге им встречались следы зайцев, белок, но следов горных козлов, а тем более ирбиса не было. Вскоре у места слияния двух горных ручьев им повезло наткнуться на стадо косуль, собаки, вытянув носы, аккуратно потянулись вслед за ним к водопою. Раздвинув кусты родендрона, они посмотрели на копытных, те мирно потягивали воду, Афганка горестно вздохнула, барса снова не было. Как вдруг Бакхмуль указал ей лапой на склонившееся над ручьем дерево, присмотревшись, собачка рассмотрела на его стволе… дымчато-серую, покрытую кольцеобразными пятнами шкуру. Барс лежал, плотно прижавшись к ветке и положив голову на передние лапы. Внезапно, стрелой взмыв в воздух, он приземлился прямо среди косуль, те бросились врассыпную. В момент прыжка, Афганка успела заметить, как сверкнула в хвосте золотым блеском необходимая шерстинка.

Снежный барс, тяжело отдуваясь, стоял в ручье, его подвела больная лапа. В погоне за горными козлами, он спустился с «заоблачных высот» и чуть не угодил в капкан, спрятанный на звериной тропе, барсу удалось выбраться, но повреждённая лапа давала себя знать. Вот и теперь старый ирбис промахнулся, он понял, что ему никогда больше не увидеть родные вершины «крыши мира». Он был голоден, ранен и сил для такого тяжелого путешествия у него не осталось. Внезапно он заметил двух собак, которые, помахивая хвостами, стояли в сторонке. Барс напрягся.
- Уважаемый Ирбис, - обратилась к нему хорошенькая собачка, - не могли бы Вы нам помочь. У меня есть мечта, для воплощения которой, так необходима единственная золотая шерстинка из Вашего великолепного хвоста.
- Мечта…,- старый барс задумался, глаза зверя затуманились, перед его мысленным взором встали недоступные заснеженные горные вершины. Хрустальный морозный воздух, неописуемая красота неприступных скал и звенящая тишина…, - Я отдам золотую шерстинку, но для этого вам придется найти в скальных трещинах «горный бальзам», который люди называют мумиё, он сможет исцелить мою лапу. Закончив говорить, Ирбис запрыгнул на дерево и снова слился с его стволом. Ну а собаки отправились дальше в горы в поисках загадочного мумиё.

Ой-ой! Похоже, ты заволновался, ты сомневаешься, что «афганцы» найдут целебный «горный бальзам»? Напрасно. Наши собачки внимательно слушали взрослых, добросовестно посещали занятия и старательно учили уроки, поэтому они знали, что мумиё надо искать в скальных гротах. В пещерах, где есть мазь стоит специфический запах, который трудно спутать с чем-либо другим. Как настоящие спелиологи (исследователи пещер), собаки облазили множество гротов, и вот в одной из них им повезло наткнуться на блестящую черную глазурь, покрывающую стены и своды. Из небольшой трещинки в полу они насобирали «бальзам» и поспешили в обратный путь.

Барс не обманул, смазав лапу, он вырвал из хвоста золотую шерстинку и отдал Афганке, что стоила для него эта «потеря», ведь он, благодаря собакам сможет вернуться в родные места. Ну а борзые поспешили к мудрой пери, они помнили, что их ждет еще одно задание. В этот раз они должны были раздобыть молоко голубой одногорбой верблюдицы. Для этого им необходимо было отправиться в Пустыню Погибели и найти затерянный в песках город.

Долго ли, коротко ли шли наши собаки по дикой Афганской земле, но добрались до раскаленной, пышущей жаром пустыни. Теперь их путь лежал по подвижным песчаным барханам. По дороге им попадалась лишь редкая растительность из полыней, пустынной осоки, мятлика и скрюченных стволов несгибаемого саксаула, который берег скудные капли влаги и не мог позволить себе непозволительную роскошь - покрыться листьями. Из-под собачьих лап разбегались ящерки, псы передвигались, внимательно вглядываясь в песок, стараясь ненароком не наступить на ядовитую змею или скорпиона. Вода давно закончилась, язык распух, обожжённые о горячий песок лапы подгибались, но они упорно шли вперёд. Кругом был только песок, красный песок…

Неожиданно перед ними вырос город, который одиноко высился среди песчаных холмов. Когда измученные собаки добрели до его ворот, перед ними открылось странное зрелище. На его, похожих на лабиринт, улицах стояла звенящая тишина, люди не переговаривались, не торговали, они потерянно, как призраки, бродили по городу, женщины плакали, никто не отвечал на расспросы. И только дервиш, нищий на центральной площади объяснил, что в городе случилось несчастье, его покинула одногорбая голубая верблюдица Дромедара и по древнему поверью, теперь город ждет забвение и запустение, караваны забудут к нему дорогу и пески поглотят его. Собаки стали расспрашивать дервиша подробнее. Оказалось, что когда верблюдица отправилась за стены города полакомиться любимыми верблюжьими колючками, ей встретился караван странствующих двугорбых верблюдов-бактрианов. Они пообещали подарить Дромедаре второй горб, если она отправится с ними.
-Я пытался остановить её,- сказал дервиш,- я пел для неё любимые песни, но она плюнула на меня и ушла с бактрианами.
- Почему же вы не отправились следом?- поинтересовались собаки.
- То же поверье гласит, что только «быстромчащиеся» могут уговорить Дромедару вернуться, но осталось тайной кто это может быть.
- О, - воскликнули собаки,- тази или «быстромчащиеся», так нас называют на родине. Мы немедленно отправляемся на поиски.
Они взяли с собой еды и воды, переоделись странствующими певцами, привязали на спину Бакхмулю рубоб, музыкальный инструмент, звуки, которого так любила Дромедара, и снова поспешили в глубь неприветливой пустыни за голубой верблюдицей. Отдохнувшие собаки быстро догнали караван, расположившийся на отдых в тени небольшого оазиса, зелёного чуда пустыни. Неподалеку от колодца они увидели Дромедару, она стояла, изящно выгнув свою длинную шею, и, не спеша, пережевывала жвачку. Собаки приблизились к воде, напились и предложили бактрианам послушать караванные песни. Бакхмуль снял со спины рубоб и коснулся его струн, полилась удивительная печальная мелодия. При первых аккордах верблюдица придвинулась поближе к музыканту и приготовилась внимательно слушать. Афганка под чарующие звуки музыки запела песню о великом городе, погибающем в песках. Она пела о детях, которые больше не смеются, о матерях, которые больше не рассказывают им сказки, о сильных мужчинах, которые не могут им помочь. Она пела о чуде, о голубой верблюдице, способной спасти этот цветущий город. Дромедара, слушая собак, перестала жевать, её голова повернулась в сторону оставленного города, глаза, наполненные слезами, как будто пытались рассмотреть за барханами покинутый дом. Неожиданно верблюдица сорвалась с места и плавной иноходью, раскачиваясь из стороны в сторону, заспешила к родному городу. Вот так и родилась легенда о собаках, спасших целый город. Ну, а тази, получившие в качестве вознаграждения молоко голубой одногорбой верблюдицы, понесли последний, недостающий компонент в пещеру крылатой Пери.

Скоро, совсем скоро мечта Афганки должна была исполниться. И вот отвар переворотного зелья готов, Пери дала выпить его собаке, затем принялась окуривать её рутой, пещера наполнилась пряным пьянящим ароматом, когда клубы дыма рассеялись, Бакхмуль увидел прекрасную незнакомую собаку с тёмной густой длинной шерстью, полностью закрывающей лапки, образуя на ногах подобие тапочек. Со спины исчезло короткошерстое «седло», которое было одним из основных признаков породы, но хвост всё так же задорно сворачивался в петлю. Покрытые шелковистой шерстью длинные ушки обрамляли вытянутую мордочку, но когда она подняла на брата раскосые с золотой искоркой глаза, он сразу узнал сестру и ласково лизнул её языком.
- Что ж, - обратилась Пери к Афганке, - теперь тебе пора отправляться в путь. Волшебный ковёр-самолет унесет тебя в далекую страну. Оттуда ты начнешь триумфальное шествие по всей земле. Тебя назовут афганской борзой, и ты займешь достойное место в собачьей родословной. Лучшие дома мира будут рады принять тебя, но странствия по свету почти не оставят времени на охоту, и лишь изредка ты сможешь побаловать себя стремительной погоней.
- А ты, - повернулась она к Бакхмулю,- останешься здесь и будешь носить звание аборигенной афганской борзой. Тебе придется строго соблюдать древние заповеди породы, которые гласят: "Помни, что ты - древняя борзая, и пусть ни один человек не изменяет тебя. Ты должен нести свое седло с гордостью, ибо оно - истинный признак твоей породы. Ты не должен прикрывать свои недостатки обилием шерсти, ибо они могут перейти к твоим детям, внукам, правнукам..." Сохранив любовь к скорости и охоте, ты улучшишь и приумножишь эти качества.
Ковер-самолет взвился в воздух, и Афганка отправилась навстречу своей судьбе, кто знает, может мы ещё встретим её на страницах наших историй…

[Анна З]

Итак продолжу!

Сказка №16 Аффен-пинчер или собачий карнавал

В немецком городе Гёльн полным ходом шла подготовка к карнавалу. Суматоха царила в добропорядочном семействе Пинчеров. Ещё бы на собачий праздник должна была собраться вся семья, ведь Церберки бывают только раз в четыре года 29 февраля. По преданию в это время страж подземного царства трехголовый пёс Цербер может отлучиться со своего поста, и тогда вся нечисть на одну ночь получает возможность вернуться на землю. В этот день принято наряжаться в различные костюмы, ходить по знакомым и получать от них подарки после небольшого представления. Праздник отмечали не только собаки, а все домашние животные, кошкам же на карнавале отводилась особая роль.

Из Австрии приехал Короткошёрстный Пинчер, как правило, он не любит путешествовать, а предпочитает оставаться дома. Много лет он не появлялся в Гёльне и у него накопилось столько новостей, что его громкий лай раздавался по всему дому, так он спешил поделиться ими с родственниками. При этом он запихивал в рот длинные искусственные клыки, иначе как в нём узнают кровожадного вампира.

Из Голландии прибыл косматый дальний родственник пинчеров Смаусхонд. Он был весьма неприхотлив к выбору костюма и облачился в наряд лешего, густые усы, борода и кустистые брови гармонично дополнили одеяние.

Мускулистый Пинчер-Арлекин, не долго думая, остановился на ярком разноцветном костюме Арлекина. Обычно он предпочитает чёрно-белые тона, но для праздника готов был поступиться старыми привычками.

Цвергпинчер, который, как ты помнишь, служил в государстве Лилипутов хранителем королевских кладовых, смастерил себе забавную остроконечную шляпу с колокольчиками и был готов изображать гнома.

Статный поджарый атлетически сложенный Доберман, разрисовал белой светящейся краской свою черную шкуру и весело скалился, показывая прекрасно сохранившиеся зубы… скелета.

Пинчер, герой нашего рассказа, не мог усидеть на месте, он вертелся как юла, примеряя один костюм за другим. Его веселый нрав соответствовал костюму Арлекина, но более старший родственник уже сделал свой выбор, перечить ему было бы неучтиво. Он перебрал все костюмы на чердаке, но ничего не подходило ему по вкусу. Внезапно на дне огромного, окованного железом сундука, в самом углу он обнаружил чёрный костюм маленького бесёнка. Пёсик примерил его, тот пришелся как раз впору. Радостно виляя хвостом и повизгивая от удовольствия, он сбежал вниз в гостиную, чтобы продемонстрировать свой наряд.

«Аф-фен! Аф-фен! Обезьяна!»,- забасил Смаусхонд, коверкая немецкие слова. Другой бы на месте Пинчера обиделся, но наш герой смешно корча уморительные рожицы, заливистым лаем поддержал иностранца: «Аффен! Аффен! Мне нравится, теперь я так и буду себя называть! Аффен-Пинчер, обезьяний пинчер!». Ведь легче всего бороться с обидным прозвищем, просто сделав его своим именем.

Итак, все были готовы и ждали условного сигнала к началу праздника. Ровно в ноль часов ноль минут с башни городской ратуши, громко хлопая крыльями, взвилась в ночное небо стая черных воронов, символизируя выход тёмных сил из подземного царства и громким карканьем оповещая о начале карнавала.

Из каждого двора, подвывая, повизгивая, лая до хрипоты и рыча раскатистым басом, повалили толпы разряженных собак. Узнавая знакомых, они приветственно обнюхивались, вертели хвостами, поздравляли друг друга с праздником, обменивались косточками и восторгались костюмами. На улицах стоял такой шум и гвалт, что не приходилось и сомневаться - вся нечистая сила гостила сегодня в городе.

Пинчеры направились поздравлять соседей, они истошно выли хором перед каждой дверью. Не буду скрывать, что делали они это на редкость бездарно, репетиций было мало. Только природное обаяние Аффен-Пинчера, его обезьяньи проделки, потешные ужимки не могли оставить никого равнодушными, и корзиночки постепенно стали наполняться угощениями.

Тетушка Корова попотчевала их вкусным сливочным маслицем. Козочка напоила теплым молочком. Овечка приготовила к празднику ароматный сыр. Свинюшка нащипала для них щетины, из которой потом можно будет наделать кистей для ремонта дома. Гуси и утки подарили им пуховые подушки, а курочки и индюшки вынесли свежих яиц. Лошадь ржала от души и отсыпала им свежего овса для ароматной каши.

Незаметно праздник подошел к своей кульминации. Близился рассвет, и с первыми лучами солнца положено было вернуть злые силы в царство тьмы, их роль на карнавале как раз и отводилась кошкам. С первым криком петуха собаки сбросили свои одеяния. Со вторым началась погоня, на восходе собакам дозволялось безнаказанно носиться за кошками. Нет, нет, не волнуйся они не кусали и не грызли усатых-полосатых, а только загоняли их на фонарные столбы и деревья. Сами коты и кошки с удовольствием принимали участие в этой забаве, выгибая дугой спины, утробно урча и превращая хвосты в ёршики для чистки бутылок, они легко взбирались на ветви и оттуда устрашающе шипели на собак, точа когти о кору деревьев.
Аффен-Пинчер старался больше всех, задорно лая, он носился в своем одеянии цвета вороного крыла, шерсть на мордашке ерошилась и топорщилась, придавая ему сходство с кривляющейся обезьянкой.

Но вот полностью взошло солнце, раздался третий петушиный крик, оповещая о приходе нового дня и начале весны. Уставшие звери тихонько возвращались домой, надо было убрать костюмы до следующего високосного года. И только Аффен-Пинчер не захотел расстаться со своим забавным нарядом, он так и остался в нём, продолжая веселить и радовать своим потешным видом нас с вами.

Понравилось тебе на собачьем карнавале? Хотелось бы продолжить знакомство с четвероногими друзьями? Тогда жди следующую историю
Мы в ответе за тех,кого приручили!

[Анна З]

Сказка №17 Ньюфаунленд или собака водолаз

Бедная, унылая, заброшенная земля. Никакой растительности, только камни да холодные озера с голыми берегами. Вот такой он - суровый остров Ньюфаундленд - край отважных рыбаков, китобоев и охотников на морского зверя. Здесь в рыбацкой деревне и родился щенок, чья мама была незаменимым помощником рыбака. Величественная, крупного роста с красивой чёрной шерстью и небольшими белыми пятнами на груди и кончиках лап она была необычайно хороша. Собака обожала хозяина и предпочитала с ним не расставаться, поэтому перевозила для него грузы, перетаскивала за канат лодку и даже на рыбалку и охоту всегда отправлялась вместе с ним. Вот и сейчас она забиралась в шлюпку, держа за шкирку своего щенка, пушистый чёрный комочек обречённо болтался у неё в пасти. Хозяин покосился на нерадивую мамашу, но ничего не сказал, ведь по древнему поверью собака на борту – это к счастью и удачной охоте. Сегодня мужчины деревни собирались поохотиться на «лысунов» или гренландских тюленей, чьи лежбища находились во льдах к востоку от острова.

Белёк же появился на свет на огромной торосистой и битой льдине. Обычно самки устраивали свои лежбища на обширных, покрытых снегом, крепких льдах, но в этом году подходящих льдин не было, вот и пришлось тюленицам или утельгам устраивать родильный дом в столь ненадежном месте. Весной, после длительных странствий стада этих чудесных морских животных собираются вместе для рождения детенышей. Эти хозяева морских просторов стараются избегать берега и держатся у окраин льда, там они отдыхают, там появляются на свет маленькие тюленики. Молодая утельга удивленно и с нежностью посмотрела на своего первенца, который, вдохнув холодного морозного воздуха, закричал длинным пронзительным криком новорожденного человечка. «Уа-а-а!, Уа-а-а!» - раздавалось то тут, то там, оповещая о рождении еще одного нового тюленя. Бесформенные, бледно-зеленоватые комочки жались к матерям в поисках защиты, опоры и просто вкусного питательного молочка.

Время летело незаметно, и вскоре малыш приоделся в изумительную белую шубку. Мама любовалась своим «сокровищем», с гордым видом поводя своей усатой мордой. Без сомнения он был самым красивым бельком на этом островке. На его круглой голове сияли огромные влажные антрацитовые глазёнки, пушистенькие ласты, сросшиеся в хвостик трепетно подрагивали, мех переливался и искрился на солнце, если бы не чёрный нос и глазищи его можно было принять за маленький сугробик. Он был такой беззащитный, такой уязвимый… Утельга облегченно вздохнула, хорошо, что льдина достаточно далеко от берега, и она может не опасаться за своего малыша. Ах, как она ошибалась… Просторы океана уже бороздили лодки с охотниками жадными до лёгкой наживы, уже готовились багры и копья для охоты на большеглазых белоснежных трогательных тюлеников. А высоко в атмосфере зарождался стремительный разрушающий ураганный вихрь, спасения от которого не было ни людям, ни животным.

Щенок и белёк, рождённые так далеко друг от друга, не могли и представить, что скоро их пути пересекутся в этом непредсказуемом мире в одной критической точке. Их жизни расколются, как льдина, на которой белёк впервые увидел свет.

Люди переговариваясь, готовились к высадке, они уже могли рассмотреть тюленей, которые небольшими группками чернели на белоснежном поле… Собака стояла на носу лодки и, поводя носом, принюхивалась к запахам, доносившимся от залежки тюленей. Внезапно налетел северный ветер, поднялись ледяные волны, которые, неуклонно надвигаясь, принялись рушить спокойное ледяное царство. С треском и грохотом льдины громоздились, наползая одна на другую, и рушились, ломаясь на мелкие осколки. Всё смешалось в кучу: глыбы льда, люди, лодки, тюлени, собаки…. Всё кружилось и вертелось в каком-то фантастическом сюжете…

Две матери бились в этом хаосе. Одна разрывалась перед выбором: долг - спасение хозяина или любовь - спасение малыша. Другая в этом круговороте тонущих малышей, обезумевших утельг пыталась услышать голос своего единственного белька и пробиться к нему через груды толпящихся тел.

А он, надрываясь отчаянным криком, тонул в ледяном крошеве морской стихии, которая так и не успела стать для него родной. Детский густой мех намок и тянул на дно, не оставляя надежды на спасение. Здесь же из последних сил барахтался и щенок, изрядно нахлебавшийся морской воды. Рядом послышался не то вздох, не то всхлип: «Ма-а-а!» - Это обессиленный белёк, жалобно пища, пытался призвать мать. Она услышала и рванулась к своему детёнышу, подцепила его под брюшко и начала выталкивать на льдину. Выше, выше и вот он уже растянулся на твердой опоре. Она скользнула следом… и замерла, на льду чернел незнакомый зверёныш. Тюленица ещё раз повела усатой мордой, внюхиваясь и пытаясь услышать запах своего детеныша, но тщетно. А тем временем течение относило льдину всё дальше и дальше от места страшной трагедии.

По законам тюленьего клана строго настрого запрещалось привечать и вскармливать чужого детёныша, утельги обязаны были безжалостно гнать от себя потерявшихся малышей. Вот и сейчас она смотрела на маленький жалкий комочек около своих ласт. «Законы, традиции, чего они стоят, если не позволяют спасти жизнь, самый ценный дар небес, подаренный обитателям планеты», - подумала тюленица, затем вздохнула, протянула когтистую ласту и уверенно подвинула к себе маленькое тельце. Щенячий нос уперся в упругий бок, в пасть ударила струя теплой удивительно вкусной, но непривычной жидкости. Измученный, проголодавшийся щенок жадно зачмокал, насыщаясь и быстро округляясь. Он прижался к серебристой, покрытой тёмными пятнами шкурке и пригрелся у брюха приемной матери, наслаждаясь теплом и запахом существа, которое спасло его от неминуемой гибели.

[Анна З]

Так для щенка начался новый период в его необычной тюленьей жизни. С интересом он знакомился с новыми «родственниками», усваивал правила поведения, которые гласили, что если ты сыт, то должен тихо лежать под большой глыбой снега, свернувшись клубочком. Главное вести себя спокойно, не мешать самкам отдыхать и греться под лучами весеннего солнышка. Но щенок – это не тюлень, энергия била из него фонтаном. Он носился среди неповоротливых, похожих на маленькие дирижабли тюленей. Пытался носом подтолкнуть и растормошить таращащихся на него во все глаза головастеньких бельков и, ворча и поскуливая, вовлечь их в азартную, задорную игру. Внезапно из его горла вырвался незнакомый резкий звук: «Гав!» Щенок от неожиданности плюхнулся на попу, смешно растопырив задние лапы. И снова из его пасти послышалось: «Гав!». Малыш удивленно склонил голову на бок, прислушиваясь и словно пробуя на вкус новое слово. «Гав, гав–гав-гав!!!» - смаковал он. Вскоре льдина огласилась задорным собачьим лаем. Утельги недовольно покачивали головами и просили мать утихомирить своего приемыша и призвать его к порядку.
Но не только щенок нарушал устоявшийся уклад благородного семейства. Однажды на лежбище маток с детёнышами заглянул «лысун» - самец, ну и не поздоровилось же ему. Утельги враз «ощетинились» и, грозно ворча, кидались на него, заставляя пятиться, пока не согнали в холодную воду.
Подросший щенок менялся не по дням, а по часам. Под его кожей появился жирок, согревающий его на морозе. Лапы вытянулись и стали непомерно большими. Тюленица строго следила за ним, не подпуская к воде, страшные события были всё ещё свежи в её памяти, да и время плавать для маленьких тюленей не пришло. А как вы догадались, маленькому чёрненькому пёсику, приходилось изображать белька. Но вот как-то раз мать решила отправиться за добычей, половить свежей рыбки. Она мягко соскользнула в воду и исчезла в глубине. Обезумевший щенок заметался у края льдины, а затем бросился на спасение дорогого ему существа. Он щлёпал по воде большущими лапами, толкая свое тело вперед, туда, где пропала тюленица. Вскоре он, уже уверенно работая лапами, продвигался по водной глади. Когда утельга вынырнула, то к своему изумлению застала своего непокорного малыша за нарушением еще одной заповеди стада. Он плавал вокруг нее, не чувствуя своей вины, а только пытался лизнуть её в усатую морду и подтолкнуть к спасительной льдине. С тех пор малыша практически невозможно было выгнать из воды. Он получал истинное удовольствие, тренируя свои лапы. Вода не пугала его, наоборот, она звала и притягивала собаку. Вскоре между его пальчиками стали образовываться перепонки, которые помогали ему держаться на воде и загребать лапами быстрее и сноровистее. Мать в который раз махнула ластой на своего «белька» и с удовольствием плескалась рядом. Неуклюжая и неповоротливая на суше, в воде она преображалась. Верткая и стремительная она была отличной пловчихой и с удовольствием обучала своего сыночка премудростям подводного плавания.

Время неудержимо летело вперед. Бельки постепенно меняли свои детские пушистые шубки на жёсткий серый мех. Приближалась пора расставания, утельги должны были оставить своих подросших детенышей. Инстинкт гнал их вперед, на встречу с самцами, для того чтобы отправиться в дальнее путешествие. И вот этот миг настал, матери одна за другой ныряли в воду и покидали льдину. Утельга прощально посмотрела на приёмыша, вздохнула и опустилась в воду. Он, не раздумывая, бросился за ней, но щенок так и не стал тюленем, вскоре течением его стало сносить в сторону берега, и он потерял стадо из виду. Больше они не встречались, но пёс навсегда сохранил любовь к воде и память о тюленице, которая вырастила его, научила плавать и подарила ему тепло своего сердца.

Так пёс оказался на том самом острове, с которого мы начали этот рассказ. Он охотился, добывая себе пропитание. Рыбачил, загоняя на мелководье идущую на нерест рыбу, в удачливый день вылавливая до десятка аппетитнейшей рыбки.

Но однажды пёс стал свидетелем разыгравшейся на берегу драмы. Небольшой корабль налетел на скалы у берегов Ньюфаундленда, он накренился, и шлюпки смыло в море. На помощь терпящему бедствие кораблю торопились местные рыбаки, но прибой не позволял спустить на воду лодки. Один из моряков попытался вплавь добраться до берега, чтобы протянуть туда спасительный трос, но стихия оказалась сильнее. Его закрутило в прибрежных волнах, и он не мог выбраться из сильнейшего водоворота. В этот миг пёс прыгнул в воду, схватил тонущего человека за одежду и вытащил обвязанного веревкой матроса на берег. Это дало возможность протянуть с корабля трос, по которому благополучно перебралась на сушу вся команда.

Пёс стоял среди рыбаков и матросов, скромно помахивая хвостом, они благодарно трепали его по лобастой голове, жали лапу и пытались угостить вкусными кусочками. Вдруг в толпе окруживших его людей чуткие собачьи ноздри защекотал забытый, но такой родной запах, который он не мог перепутать ни с чем. Какое-то далёкое теплое воспоминание вспыхнуло в его душе. Щенок, назовем его по привычке так, превратившийся в статного роскошного пса стал пробираться между людьми в сторону стоящей у них за спинами собаке. Она недоверчиво обнюхала огромного пса, затем с радостью и нежностью облизала своего потерянного выросшего щенка. А он скакал вокруг неё, смешно выбрасывая вперед лапы, припадая к земле и скаля зубы в неудержимом восторге. Он вернулся, вернулся домой, а что может быть лучше дома…

Моряки разнесли историю об удивительной собаке - водолазе по всему свету. В память о своем счастливом спасении они подарили этой породе собак название острова – Ньюфаундленд.

Вот такая собачья история. Нам надо немножко отдохнуть, а потом обязательно расскажу тебе ещё.